ПОСЕЩЕНИЕ МОРОНИЯ

Я продолжал исполнять мою обыденную работу до 21 сентября 1823 года, перенося в течение этого времени жестокие гонения со стороны всех классов населения, как верующих, так и неверующих, за то, что я продолжал утверждать, что мне явилось видение.

В промежуток времени, истекшего между явившимся мне видением и 1823 годом, соблюдая запрет не присоединяться ни к какой религиозной секте тех времен, будучи юного еще возраста, я был преследуем теми людьми, которым следовало бы быть моими друзьями и относиться ко мне с добрым чувством, и, если они и считали меня заблуждающимся, то постараться исправить меня с достоинством и тактом. Я был оставлен на произвол всякого рода искушений, и, вращаясь в обществе различных людей, я часто по молодости делал глупые ошибки и был подвержен человеческим слабостям, которые, и я с сожалением говорю об этом, вели меня к разным соблазнам, порочным перед Богом. Я признаюсь в этом, но не думайте, что я виновен в каких-нибудь тяжких и пагубных грехах - у меня никогда не было склонности к таковым.

Вследствие всего этого я часто чувствовал себя осужденным за мои слабости и недостатки, и когда в ночь на упомянутое уже 21 сентября я отправился на ночлег и приступил к молитве, то просил Бога Всемогущего простить мне мои грехи и проступки, а также послать мне Его указание, чтобы я знал мое положение и достоинство перед Ним, и я был уверен, что получу божественное откровение так, как я и раньше его получил.

И вот, в то время как я, таким образом, взывал к Богу, я увидел, что в моей комнате появился свет, который все увеличивался до тех пор, пока вся комната не стала светлее, чем при полуденном солнце, и тогда внезапно появился человек у моей постели, стоявший в воздухе, ибо его ноги не касались пола.

Он был облачен в мантию чрезвычайной белизны, такой белизны, подобной которой я никогда ничего не видел на свете, и не думаю, чтобы что-либо земное могло быть такой белизны и блеска. Руки у него были обнажены повыше кистей, также как ноги и голени повыше лодыжек. Голова и шея у него также были обнажены, и я мог видеть, что на нем не было другой одежды, кроме его мантии, так как у него виднелась грудь.

И не только его мантия была необыкновенной белизны, но сам он был такого блеска, который не поддается описанию, и лицо его было подобно молнии. Комната была очень ярко освещена, но не так ярко, как непосредственно вокруг него самого. Посмотрев на него, я сначала устрашился, но этот страх скоро оставил меня.

Он назвал меня по имени, сказав, что он вестник, посланный ко мне от Бога, что имя ему Мороний, что у Бога поручения для меня, требующее исполнения, и что имя мое будет известно на добро или во зло среди всех народов, племен и языков, или, что среди всех людей будет говориться обо мне и хорошо и худо.

Он мне сказал о сокрытой книге, написанной на золотых листах и содержащей историю прежних жителей этого материка и источник их происхождения. Он мне также сказал, что полнота вечного Евангелия содержится в ней, так как ее дал Спаситель древнейшим жителям этой земли.

А также, что два камня в серебряных оправах были сокрыты вместе с листами; что эти камни, прикрепленные к нагрудному щиту, составляли то, что называется Урим и Туммим; и что те, которые владели или пользовались этими камнями в древние и прежние времена, назывались "провидцами"; и что Бог уготовил эти камни для того, чтобы перевести книгу.

Сказав мне все это, он начал приводить пророчества из Ветхого Завета. Во-первых, он повторил часть третьей главы Книги Малахии, а также четвертую, или последнюю главу того же пророчества, однако с небольшим изменением по сравнению с тем, что читается в наших Библиях. Вместо того чтобы прочитать первый стих, как он написан в наших книгах, он прочитал его так:

"Ибо вот, придет день, пылающий как печь; и все надменные, да, и все делающие зло сгорят как солома; ибо те, которые придут, сожгут их, речет Господь Саваоф, так что не останется у них ни корня, ни ветви..."

Затем он прочитал пятый стих так:

"Вот, я открою вам Священство рукою Илии пророка, до наступления великого и страшного дня Господня".

Он иначе прочитал также и следующий стих:

"И он вложит в сердца детей обет, данный отцам, и сердца детей обратятся к своим отцам; иначе же вся земля будет совершенно опустошена в пришествии Его".

В добавление к этому он прочитал одиннадцатую главу из Книги Исаи, сказав, что-то, что в ней сказано, должно скоро исполниться. Он также прочитал из третей главы Деяний двадцать второй и двадцать третий стихи точно, как они имеются в нашем Новом Завете. Он сказал, что этот пророк есть Христос, и что день еще не наступил, но скоро наступит, когда "те из народа, которые не послушаются Его голоса, будут отвергнуты".

Он также прочитал вторую главу из Книги Иоиля, от двадцать восьмого и до последнего стиха, сказав, что пока это еще не исполнилось, но скоро сбудется. Он также заявил, что полнота иноверцев скоро придет. Он привел много других выдержек из Священного писания и дал много объяснений, которые не могут быть здесь приведены.

Затем он мне сказал, что когда я получу упомянутые им листы - время же для получения их еще не настало - я никому не должен показывать их, ни нагрудного щита с Уримом и Туммимом, за исключением только тех, которым мне будет приказано их показать, иначе же я буду уничтожен. В то время как он говорил со мной об этих листах, в уме моем открылось видение, так что я мог видеть то место, где листы были сокрыты, и так ясно и отчетливо, что я узнал это место, когда пришел к нему.

После этого сообщения я увидел, что свет в комнате начал тускнеть вокруг того, кто говорил со мной, что продолжалось до тех пор, пока вся комната не стала снова темною, за исключением лишь вокруг его самого, и тут вдруг я увидел как бы проход, открывшийся прямо к небу, в котором он, поднимаясь, совершенно исчез, и моя комната приняла тот вид, в каком она была до появления этого небесного света.

Я лежал, думая об этом исключительном явлении и очень изумляясь тому, что было сказано мне этим чрезвычайным вестником, когда среди моих размышлений, я вдруг увидел, что комната моя снова начала наполняться светом, и внезапно тот же самый вестник предстал у моей постели.

Он снова начал пересказывать без малейшего изменения то же самое, что было им сказано мне при первом его появлении и, сделав это, он уведомил меня о великих наказаниях с ужасными опустошениями от голода, меча и эпидемий, которые постигнут землю, и о том, что эти грозные наказания произойдут в этом поколении. Сказав все это, он снова, как и в предыдущий раз, вознесся на небо.

К этому времени я уже находился под таким сильным впечатлением от происшедшего, что сон ушел из моих глаз, и я лежал переполненный чувством и ошеломленный от всего, что я увидел и услышал. Но каково же было мое удивление, когда я снова увидел у своей постели того же вестника и услышал, как он еще раз повторил мне все то же самое, добавив предостережение, что сатана будет пытаться искусить меня тем, чтобы я присвоил себе эти листы и обогатился через них (ввиду трудных материальных условий, в которых находилась семья моего отца). Он запретил мне делать это, сказав, что, получив листы, я не должен был иметь никакой другой цели кроме прославления Бога; что я не смею попасть под влияние каких-либо других побуждений, кроме как созидание Царства Его, иначе же я их не получу.

После этого третьего посещения он снова вознесся на небо, и я остался один, обдумывая необычайность всего пережитого мной, и тут, почти немедленно, после того как небесный вестник вознесся в третий раз, запел петух, и я увидел, что наступило утро; так что эти явления, должно быть, заняли всю ночь.

Поднявшись вскоре с постели, я, как обычно, пошел заниматься своим трудом; но, взявшись, как всегда, за работу, я почувствовал такое истощение своих сил, что совершенно не мог ее продолжать. Мой отец, работая рядом, заметил что-то неладное со мной и велел мне идти домой. Я направился к дому, но, перелезая через забор у поля, где мы работали, я совершенно лишился сил и упал не землю и некоторое время лежал без сознания.

Первое, что я могу припомнить, это голос, взывающий ко мне и называющий меня по имени. Взглянув вверх, я увидел того же вестника, стоявшего надо мной и, как и прежде, окруженного светом. Он опять повторил мне все то, что было сказано мне в предыдущую ночь, и велел идти к моему отцу и рассказать ему о видении и указаниях, полученных мною.

Повинуясь этому, я вернулся к отцу в поле, и все точно передал ему. Он ответил, что все это было от Бога, и сказал, чтобы я пошел и сделал так, как повелел мне небесный вестник. Я оставил поле и пошел к тому месту, где, по словам вестника, хранились листы, и благодаря ясности видения о том месте, имевшегося у меня, я, по приходе, сразу узнал его.

СВЯЩЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ

Недалеко от деревни Манчестер, в округе Онтарио, штат Нью-Йорк, высится довольно большая гора - самая высокая в окружающей местности. На западной стороне, недалеко от вершины горы, под камнем довольно большого размера, лежали листы, уложенные в каменный ящик. Камень этот был толстый и с наружной стороны посредине был выпуклый, но тоньше по краям, которые были покрыты землей, так что виднелась только его середина.

Расчистив землю, я взял палку и, вставив его под край камня, с небольшим усилием поднял его. Посмотрев внутрь, я действительно увидел там листы, Урим и Туммим и нагрудный щит; все, как было сказано мне вестником. Ящик, в котором они лежали, был сооружен из камней, скрепленных каким-то цементом. На дне ящика лежали наперекрест два камня и на них - листы и другие предметы.

Я попробовал вынуть их, но это мне запретил вестник, и я снова был уведомлен, что время для извлечения их еще не настало и не настанет, пока не пройдет четыре года с этого дня; и он мне еще сказал, что я должен прийти ровно через год к этому месту, где он встретит меня, и что я должен повторять это, пока не настанет время для извлечения листов.

Следуя полученным мной указаниям, я приходил туда к концу каждого года, и каждый раз находил там того же вестника, и получал от него, при каждой нашей встрече, наставления и сведения о помыслах Господа, и о том, каким образом Царство Его будет руководимо в последние дни.

Ввиду того, что материальные средства моего отца были очень скудны, нам приходилось работать физически, нанимаясь на поденную и на всякую другую работу, когда нам предоставлялась к этому возможность. Иногда мы работали дома, иногда - в чужих краях; и этим непрестанным трудом мы могли поддерживать наше довольно сносное существование.

В октябре 1825 года я поступил на работу к одному пожилому господину по имени Иосия Стоул, который проживал в округе Ченанго, в штате Нью-Йорк.

В то время как я был занят этой работой, я имел квартиру со столом у некоего Исаака Гейла, проживающего в той же местности; и там я в первый раз встретил его дочь, Эмму Гейл, мою будущую жену. Мы повенчались 18-го января 1827 года, в то время как я еще работал у г-на Стоула.

Немедленно после нашей свадьбы я оставил работу у г-на Стоула и, вернувшись к моему отцу, проработал с ним на ферме весь сезон.

Наконец, настало время получить листы, Урим и Туммим и нагрудный щит. 22 сентября 1827 года я пошел, как обычно, к концу еще одного года, к тому месту, где они хранились, и тот же небесный вестник вручил мне их с наказом, что я должен быть ответственным за них и что если я, по неосторожности или небрежности, упущу их из моих рук, то буду за это отвергнут, но если я буду всеми силами беречь их, пока он, вестник, снова не придет за ними, то они будут охраняться.

Я скоро узнал, почему я получил такое строгое приказание оберегать их и почему вестник сказал, что придет за ними после того, как я выполню все то, что требовалось от меня. Ибо, как только стало известно, что листы находились у меня, были сделаны самые серьезные попытки завладеть ими. Всякие уловки, которые только можно было придумать, были предприняты для этой цели. Преследование теперь еще больше усилилось и стало более ожесточенным, и массы людей беспрестанно следили за каждой возможностью овладеть листами. Но, по мудрости Божьей, они оставались в сохранности у меня, пока я не выполнил того, что относительно них требовалось от меня. Тогда, как было уловлено, вестник пришел за ними, я вручил их ему, и они находятся в его распоряжении по сей день, будучи второй день мая, тысяча восемьсот тридцать восьмого года.

Волнение, однако же, все продолжалось, и бесконечная клевета не унималась; ложные слухи все время распространялись о семье моего отца и обо мне. Если бы я мог рассказать хотя бы одну тысячную часть их, то это заполнило бы целые тома. Гонение стало до того невыносимым, что я с моей женой были вынуждены покинуть Манчестер и переселиться в округ Сусквегана, штат Пенсильвания. Собираясь в дорогу, мы были до того бедны и так сильно притесняемы, что никогда не вышли бы из этого трудного положения, если бы не нашелся один добрый человек по имени Мартин Харрис, который пришел к нам на помощь и дал нам на дорогу 50 долларов. Г-н Харрис был жителем городка Пальмира, округ Вейн, штат Нью-Йорк, фермер, пользующийся большим уважением. Эта своевременная помощь дала мне возможность достичь места моего назначения в Пенсильвании. Немедленно по прибытии туда я начал списывать с листов начертанные на них письмена. Списав значительное их число, я, через Урим и Туммим, перевел некоторые из них, сделав это в промежуток времени между нашим прибытием в дом отца моей жены, в декабре месяце, и следующим февралем.

Однажды в феврале месяце вышеупомянутый Мартин Харрис пришел к нам, и, взяв списанные мною с листов письмена, отправился с ними в город Нью-Йорк. То, что произошло с ним и переписанным мною материалом, я привожу в его собственном рассказе обо всем происшедшем, как он мне сам его передал по возвращении домой:

"Я поехал в город Нью-Йорк и представил списанные письмена с их переводом профессору Чарлзу Антону, который был известен своими академическими достижениями.

Профессор Антон заявил, что перевод был более правильный, чем все другие переводы, сделанные с египетского языка, которые он когда-либо видел. Тогда я показал ему те письмена, которые еще не были переведены, на что он сказал, что это были подлинные египетские, халдейские, ассирийские и арабские письмена. Он дал мне свидетельство, удостоверявшее жителям Пальмиры подлинность этих письмен и правильность перевода тех из них, которые уже были переведены. Я взял это свидетельство, и, положив его в карман, почти вышел из дома, когда г-н Антон позвал меня обратно и спросил, каким образом молодой человек узнал о том, что находились золотые листы там, где он их нашел. Я ответил ему, что ангел Божий открыл это ему".

"Тогда он мне сказал - Позвольте мне посмотреть на это свидетельство. - Следуя этому, я вынул его из кармана и подал ему. Он взял его, разорвал на куски и сказал, что ничего такого, как служение ангелов, теперь не бывает, и если я принесу ему листы, то он их переведет. Я сказал ему, что часть листов была запечатана, и что мне было запрещено взять их с собой. Он ответил - Я не могу читать запечатанную книгу. Он него я пошел к д-ру Митчеллу, который подтвердил то, что сказал профессор Антон относительно этих древних письмен и их перевода".

05 апреля 1829 года некий Оливер Каудери, которого до тех пор я никогда не видел, пришел ко мне в дом. Он мне сказал, что он был учителем в школе в той местности, где жил мой отец, и что тот посылал своих детей в его школу, и что он некоторое время снимал квартиру со столом в доме моего отца, где члены нашей семьи рассказали ему, при каких обстоятельствах я получил листы, и что он пришел расспросить меня об этом.

Спустя два дня по прибытии г-на Каудери (7-го апреля) я начал перевод книги Мормона, а он стал моим писарем.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ СВЯЩЕНСТВА

В следующем месяце (в мае 1829 г.), в то время, как мы все еще занимались переводом, мы пошли в лес помолиться и обратиться к Господу с вопросом по поводу крещения для отпущения грехов, на которое мы нашли ссылку в переводе листов. В то время как мы молились и взывали к Господу, небесный вестник сошел в облаке света и, возложив на нас свои руки, посвятил нас в духовный сан со словами:

На вас, мои братья-служители, во имя Мессии, я возлагаю Аароново Священство, в котором содержатся ключи Евангелия покаяния и крещения погружением в воду во отпущение грехов, которое впредь не будет взято с земли, пока сыны Левия не принесут снова дар Господу в праведности.

Он сказал, что Аароново Священство не имеет силы в рукоположении для дарования Святого Духа, но что мы удостоимся этой силы позже. Он повелел нам идти и креститься, указав, чтобы я крестил Оливера Каудери, а затем чтобы он крестил меня.

Следуя этому, мы пошли и крестились. Сначала я крестил его, а потом он крестил меня. После этого я возложил руки на его голову и посвятил его в Аароново Священство, а затем он возложил руки на меня и посвятил меня в то же Священство - ибо так нам было указано.

Вестник, посетивший нас в этот раз и возложивший на нас Священство, сказал, что имя ему Иоанн, что он тот самый, который в Новом Завете называется Иоанном Крестителем, и что он действовал под руководством Петра, Иакова и Иоанна, имеющих ключи к Мелхиседекову Священству, и он сказал, что это Священство будет в свое время возложено и на нас, и что я буду назван первым Старейшиной Церкви, а он (Оливер Каудери) - вторым. Это произошло 15-го мая 1829 года, когда через возложение рук этим вестником, мы были посвящены в Священство и крестились.

Сразу же по выходе из воды после нашего крещения, мы испытали великие и чудесные благословения от нашего Отца Небесного. Как только я крестил Оливера Каудери, Святой Дух сошел на него, и он, встав на ноги, предсказал многие события, которые должны были скоро исполниться. Также, как только он крестил меня, я также обрел дух пророчества и, поднявшись на ноги, предсказал создание этой Церкви и многое другое, касающееся Церкви и детей человеческих этого поколения. Мы были преисполнены Святого Духа и радовались о Боге нашего спасения.

С просветленным умом, лучшее понимание Священного Писания и точный смысл его открылись нам; значение таинственных частей его приобрело для нас такую ясность, которой мы не могли ни достичь, ни даже вообразить себе никогда ранее. В то же время мы были вынуждены хранить тайну о том, что мы получили Священство и были крещены, ввиду того, что нас уже начали преследовать в нашей местности.

Нам по временам угрожало массовое нападение, даже со стороны проповедников религии. Но их злоумышлению, по Божьему Провидению, противостояли члены семьи моей жены, которые стали очень дружны со мной и, будучи против таким враждебным толпам, были согласны дать мне возможность продолжать без перерывов мой перевод, предложив и пообещав нам защиту, насколько это было в их силах, от всех беззаконных преследований.